Точка сборки

размещено в: Карлос Кастанеда | 0

– Что происходит с человеком, чья точка сборки утратила жесткость? – спросил я.
– Если он – не воин, то он думает, что теряет рассудок, – с улыбкой ответил он. – Тебе ведь тоже одно время казалось, что ты сходишь с ума. Если же этот человек – воин, он знает наверняка, что сошел с ума. И терпеливо ждет. Видишь ли, если человек здоров и находится в здравом уме, то это означает, что его точка сборки неподвижно фиксирована. Когда она сдвигается, наступает сумасшествие в самом буквальном смысле. – Воин, чья точка сборки сдвинулась, имеет возможность выбрать один вариант из двух: либо он признает, что болен, и начинает вести себя, как сумасшедший, эмоционально реагируя на те странные миры, которые воспринимает в результате сдвига; либо он бесстрастно и отрешенно ждет, зная, что рано или поздно точка сборки обязательно вернется на место. – А если не вернется? – поинтересовался я. – Такой человек пропал, – ответил дон Хуан. – Он или неизлечимый душевнобольной, чья точка сборки никогда не сможет собрать обычный мир, или непревзойденный видящий, отправившийся в путь к неизвестному. – А в чем между ними разница? – В энергии! В безупречности! Безупречные воины никогда не становятся душевнобольными. Они пребывают в состоянии постоянной отрешенности. Я не раз говорил тебе: безупречный видящий может увидеть устрашающие миры, а в следующее мгновение – как ни в чем не бывало шутить и смеяться с друзьями и незнакомыми людьми.

Положение точки сборки диктует то, как мы ведем себя и что мы чувствуем.

Когда движение точки сборки доведено до предела, – продолжал он, – как обычный человек, так и ученик магии становятся магами, потому что благодаря предельному усилению этого движения непрерывность разрушается так, что восстановить ее уже нельзя.
– Как можно до предела усилить это движение? – спросил я.
– Благодаря устранению саморефлексии, – ответил он. – Движение точки сборки или разрушение непрерывности не является реальной трудностью. Реальной трудностью является накопление энергии. Если у кого-то есть энергия, и если его точка сборки сдвинулась, он открывает для себя поистине непостижимые вещи.

Новые видящие советуют поступать очень просто, столкнувшись в пути с чувствами нетерпения, отчаяния, гнева или печали. Они говорят, что нужно вращать глазами. В любом направлении. Лично я предпочитаю по часовой стрелке.
Такое движение глаз моментально сдвигает точку сборки. И в тот же миг приходит облегчение. Этот способ может временно использоваться, пока не достигнуто совершенство во владении намерением.

Древние видящие сосредоточили свои усилия исключительно на разработке тысяч сложнейших магических техник. Но они так никогда и не поняли, что все их замысловатые приемы, такие же причудливые, как и они сами, были не более чем средством сдвинуть точку сборки и заставить ее перемещаться.
– Я уже говорил когда-то: магия – это тупик, – сказал он. – Я имел в виду то, что магические практики лишены собственной ценности. Они имеют косвенное значение, поскольку их реальная функция – сдвигать точку сборки посредством выведения ее из-под контроля первого внимания.
Новые видящие определили истинную роль магических приемов и решили напрямую заняться процессом перемещения точки сборки, отказавшись от всей этой чепухи – ритуалов, заклинаний и прочего. Хотя в жизни каждого воина бывает время, когда ритуалы и заклинания действительно необходимы. Лично я посвятил тебя во все виды магических процедур. Но только для того, чтобы отвлечь твое первое внимание от самопоглощенности, сила которой намертво зафиксировала твою точку сборки.
Навязчивая вовлеченность первого внимания в самопоглощенность или рассудочность является очень мощной фиксирующей силой. Ритуальное поведение, повторяясь изо дня в день, заставляет первое внимание высвободить часть энергии, занятой созерцанием инвентарного перечня. В результате жесткость фиксации точки сборки несколько уменьшается.

Любое движение точки сборки подобно умиранию, – сказал он. – Все в нас рассоединяется, а затем вновь присоединяется к источнику еще большей силы. Такое увеличение энергии воспринимается как убийственная тревога.

Как мы воспринимаем – определяется позицией точки сборки. Точка сборки человечества зафиксирована в одной и той же точке у каждого (энергетического) яйца. Такое однообразие отвечает за разделяемое нами виденье повседневного мира. (Маги называют эту арену знания “первым вниманием”). Наше восприятие меняется с точкой, сдвинутой травмой, шоком, наркотиками – или во сне.

Он рассказал мне о маге его линии, у которого был туберкулез – и он мог сдвигать точку сборки в сторону от смерти. Этот маг должен был оставаться безупречным, его болезнь висела над ним как меч. Он не мог преодолеть эго – он точно знал, где лежит его смерть, ожидая его.

Сновидение означает удерживание точки сборки там, куда она сдвинулась во сне.

Я был один с ла Каталиной в другом мире. В нем не было ни одной узнаваемой черты. Было какое-то интенсивное свечение и тепло, исходящее из того, что казалось землей. Она была покрыта громадными камнями или, по крайней мере, они казались камнями. У них был цвет песчаника, но отсутствовал вес: они были как бы обломками пористого вещества. Я мог раскидывать их с шумом, только слегка прикасаясь к ним.
Я был так зачарован своей мощью, что забыл обо всем на свете. Во всяком случае, я оценил, что эти глыбы, казавшиеся невесомой материей, оказывали все-таки сопротивление, и только моя огромная мощь позволяла разбрасывать их с шумом. Я пытался схватить их руками и осознал, что все мое тело изменилось. Ла Каталина смотрела на меня, – она опять была гротескным существом, каким была раньше. И таким же был я. Я не мог видеть себя, но я знал, что мы оба похожи. Неописуемая радость охватила меня. Казалось, что эта сила приходит ко мне извне. Ла Каталина и я отталкивались, переплетались и играли до тех пор, пока у меня не осталось никаких мыслей и чувств или какого-либо человеческого сознания вообще. И все же я определенно обладал сознанием. Моим сознанием было смутное знание, которое давало мне уверенность. Это было беспредельное доверие, физическая уверенность в своем существовании. Не в смысле человеческого чувства индивидуальности, но в смысле вездесущего присутствия.

Затем сразу все вошло в фокус человеческого ощущения. Ла Каталина держала меня за руку, мы шли вместе по пустыне, среди пустынных кустов. Я тотчас и болезненно ощутил, что камни пустыни и затвердевшие куски грязи ужасно действуют на мои голые ноги.
Мы вышли на место, свободное от растительности. Там были дон Хуан и Хенаро. Я сел и оделся.

Мой опыт с ла Каталиной отсрочил наше возвращение на юг Мексики. Он вывел меня из равновесия в каком-то неописуемом отношении. В моем нормальном состоянии сознания я стал разъединенным. Казалось, я потерял точку отсчета: я был в состоянии какой-то безнадежности. Я сказал дону Хуану, что потерял даже желание жить.
Мы сидели вокруг стола в доме дона Хуана. Моя машина была нагружена мешками, мы были готовы к отъезду, но чувство отчаяния захватило лучшую часть меня, и я начал плакать.
Дон Хуан и Хенаро смеялись до слез. Чем более безнадежно я себя чувствовал, тем больше они радовались. Наконец, дон Хуан сдвинул меня в состояние повышенного сознания и объяснил, что их смех – это не отсутствие доброты с их стороны и не результат какого-то злобного чувства юмора, а истинное выражение счастья от видения моего продвижения по пути знания.
– Я скажу тебе то, что обычно дон Хулиан говорил нам, когда мы попадали туда, куда ты сейчас вышел, – продолжал дон Хуан. – на этом пути ты должен знать, что ты не один. То, что случилось с тобой, случается со всяким, кто накапливает достаточно энергии, чтобы схватить отблеск неведомого.
Он сказал, что нагваль Хулиан обычно говорил им, что они выселены из домов, где жили всю свою жизнь. Результатом накопления энергии является разрыв с удобным, но предельно ограниченным и унылым гнездом мира повседневной жизни. «Ваша депрессия, – говорил им нагваль Хулиан, – это не столько печаль от потери своего гнезда, сколько беспокойство от того, что приходится искать новые аппартаменты».
– Новые аппартаменты, – продолжал дон Хуан. – не такие удобные, но они гораздо более просторные. Твое осознание того, что ты выселен, пришло в форме великого уныния, потери желания жить, точно так же, как это было с нами. Когда ты сказал нам, что не хочешь жить, мы не могли не рассмеяться.
– Что же будет со мной теперь? – спросил я.
– Если говорить словами народной мудрости – «поищи, старушка, новую подушку», – ответил дон Хуан.
Дон Хуан и Хенаро опять вошли в состояние большой эйфории.
Всякое утверждение и замечание заставляло их истерически смеяться.
– Все очень просто, – сказал дон Хуан. – твой новый уровень энергии создал новое место для успокоения твоей точки сборки. И диалог воина, который ты всегда ведешь с нами, когда мы вместе, утвердил это новое положение.
Хенаро придал своему лицу серьезное выражение и гудящим голосом спросил меня: “Ты уже какал сегодня?”
Он понуждал меня ответить движением своей головы: «Да или нет, да или нет, – требовал он, – давай продолжим наш диалог воинов».
Когда они слегка успокоились, Хенаро сказал, что я должен осознать тот недостаток, что точка сборки время от времени возвращается в свое прежнее положение. Он сказал мне, что в его собственном случае точка сборки в нормальном положении заставляла его видеть людей, как угрожающих и ужасающих существ. К его предельному изумлению, однажды он понял, что изменился: он стал значительно смелее и уверенно действовал в ситуации, которая в обычном состоянии привела бы его к хаосу и страху.

Эти маги всегда искали способы смещать собственную точку сборки и они пришли к тому, что стали использовать психотропные растения для того, чтобы добиться этого. Вскоре они поняли, что смещение, вызываемое этими растениями было беспорядочным, вынужденным и не поддающимся контролю.

…трезвость, необходимая, чтобы позволить точке сборки собрать другие миры, это нечто, что нельзя сымпровизировать. Трезвость должна созреть и стать силой в себе, прежде чем воин сможет разбить барьер восприятия безнаказанно.

– Тот аспект настройки, – сказал он. – который удерживает точку неподвижной, называется волей, а аспект, сдвигающий ее – намерением. Он заметил, что одной из самых захватывающих тайн является вопрос о том, каким образом воля, безличная сила настройки, превращается в намерение – личную силу, которая находится в распоряжении каждого.
– Наиболее странной частью этой тайны, – сказал он. – является то, что превращение очень легко осуществить. Но гораздо труднее убедить себя в том, что это возможно. Здесь, и именно здесь, находится наша спасительная зацепка. Нас следует убедить в этом, однако никто не хочет быть переубежденным.

Пришло время практически использовать то, чему я научился в сновидении. Не давая мне времени задать очередной вопрос, он приказал мне сконцентрировать внимание на листве растущего невдалеке мескитового дерева. И к тому же сделать это так, будто бы я находился в сновидении
– Ты хочешь, чтобы я просто смотрел на это дерево? – Я не хочу, чтобы ты просто смотрел; я хочу, чтобы ты сделал нечто особенное с его листвой, – сказал он. – Помнишь, что в своих снах, как только ты становишься способным удерживать образ любого объекта, ты в действительности удерживаешь позицию сновидения своей точки сборки. А сейчас пристально смотри на эти листья, будто ты в сновидении, но с одним хотя и небольшим, но очень существенным отличием: удерживай свое внимание сновидения на листьях мескитового дерева в осознании нашего повседневного мира. Моя нервозность не давала мне возможности следовать ходу его мысли. Он терпеливо объяснил, что, пристально глядя на листву, я осуществлю незначительное перемещение точки сборки. Затем, собрав воедино свое внимание сновидения путем пристального созерцания отдельных листьев, я в действительности зафиксирую точку сборки в этом едва смещенном положении. И моя сцепленность заставит меня воспринимать на языке второго внимания. Посмеиваясь, он добавил, что это на редкость просто. Дон Хуан был прав. Мне потребовалось лишь остановить взгляд на отдельных листках дерева, удержать его там, и я мгновенно был втянут в вихреподобное ощущение, очень похожее на вихри в моем сновидении. Листва мескитового дерева стала целой вселенной чувственных данных. Было похоже на то, что она поглотила меня, но я ощущал ее не только с помощью зрения; я прикасался к листкам и ясно осязал их. Я мог чувствовать их запах. Мое внимание сновидения было не просто визуальным, как в обычном сновидении, но объединяло все органы чувств. То, что началось с пристального созерцания листвы мескитового дерева, теперь переросло в сновидение. Я был убежден, что воспринимаю дерево во сне, как это случалось со мной множество раз. Естественно, я поступил с этим деревом во сне точно так же, как всегда поступал в сновидении; я переходил от детали к детали, увлекаемый силой завихрения, которая уносила меня к той части дерева, куда я направлял свое внимание сновидения, охватывающее все органы чувств. Вихри-водовороты формировались не только путем всматривания, но и путем касания любой частью моего тела. В ходе этого видения или сновидения я столкнулся с сомнениями, порожденными моей обычной рациональностью. Я начал спрашивать себя, не взобрался ли я и в самом деле, в ошеломлении, на дерево и не трогаю ли в действительности листья, не осознавая того, что в действительности делаю. Или может быть, я уснул, убаюканный шелестом листьев на ветру, и вижу сон? Но, так же как и в сновидении, мне не хватило энергии для того, чтобы долго об этом размышлять. Мои мысли были мимолетны. Они длились мгновение, а затем сила непосредственного восприятия всецело заглушила их. От какого-то движения вокруг меня все вздрогнуло, и я буквально вынырнул из облака листьев, будто дерево перестало оказывать на меня свое притягивающее воздействие. Я видел со своей высоты великолепную панораму вплоть до самого горизонта. Темные горы и зеленая растительность окружали меня. Еще один энергетический всплеск встряхнул меня до самых костей. После этого я оказался уже в другом месте. Исполинские деревья возвышались вокруг. Они были выше, чем сосны в штатах Орегон или Вашингтон. Я никогда не видел такого леса. Эта панорама так резко контрастировала с безводной соноранской пустыней, что у меня не осталось сомнений, что я в сновидении. Я удерживал этот необычный пейзаж, боясь отпустить его, зная, что это в действительности сон, который исчезнет, как только я выйду из внимания сновидения. Но образы оставались даже тогда, когда мне показалось, что я вышел из внимания сновидения. Ужасная мысль пронеслась у меня в уме: а что, если это и не сон, и не обычный мир? Испугавшись так, как может быть испугано только животное, я устремился опять в заросли листьев, из которых вынырнул. Под воздействием своего порыва я прошел сквозь листву дерева, огибая толстые ветки. Инерция этого порыва потянула меня прочь от дерева, и в один миг я очутился рядом с доном Хуаном у двери его дома в пустыне Сонора.

Он объяснил, что после того, как точка сборки сдвинута со своего обычного положения и достигнет некоторых глубин, она пересекает некий барьер, который мгновенно прерывает ее способность настраивать эманации. Мы переживаем это как момент перцептуальной слепоты. Древние видящие называли этот момент «стеной тумана», поскольку туман появляется всегда, когда нарушается настройка эманаций.
Он сказал, что при этом есть три способа действовать: барьер можно принять абстрактно, как препятствие для восприятия; его можно почувствовать всем телом, как пересечение тугого бумажного экрана или же его можно увидеть, как стену тумана.

Сейчас ты сам обязан ответить на этот вопрос. Мастерство управления сознанием дает толчок точке сборки. В конце концов, от нас остается очень мало: по существу мы – точка сборки, фиксированная в некоторой позиции. Наш враг и в то же время наш друг – это внутренний диалог, наш каталог-перечисление. Будь воином, отсеки свой внутренний диалог: сделай опись и отбрось ее. Новые видящие составляют точные каталоги, а затем осмеивают их. Ну, а без описи-перечисления точка сборки становится свободной.

Дон Хуан объяснил, что он всегда считал себя медлительным в деле понимания, но у него никогда не было возможности оценить это в действительности, так как не было точки отсчета. Однако когда появился я и он стал учителем, что было для него чем-то совершенно новым, он осознал, что нет способа ускорить понимание и что только сдвига точки сборки недостаточно. А его учили, что этого достаточно. Вскоре он понял, что поскольку точка сборки обычно сдвигается во время сна, иногда на очень отдаленные позиции, то когда мы подвергаемся искусственному сдвигу, мы все оказываемся экспертами по немедленной компенсации этого. Мы постоянно выходим из равновесия, и все же действуем так, как если бы с нами ничего не случилось.
Он заметил, что ценность вывода новых видящих не выявляется до того, пока не попытаешься сдвигать чью-то еще точку сборки. Новые видящие говорят, что в этом отношении идут в счет только усилия по укреплению устойчивости точки сборки в новом положении. Только эту методику обучения они считают достойной обсуждения и они знают, что это длительный процесс, который можно осуществить лишь постепенно, черепашьими темпами.
Дон Хуан сказал затем, что пользовался вначале растениями силы в соответствии с рекомендациями новых видящих. Они знали по опыту и из видения, что растения силы вытряхивают точку сборки из ее обычной установки. Воздействие растений силы на точку сборки, в принципе, очень подобно воздействию снов: сны заставляют ее двигаться. Но растения силы осуществляют этот сдвиг в большем и всепоглощающем масштабе. Дезориентирующее влияние такого сдвига используется затем учителем для подкрепления утверждения, что восприятие мира никогда не бывает окончательным.

– Когда мы сели здесь для беседы, я сказал, что никакие рассудочные допущения не должны вмешиваться в действие видящего, – продолжал он строгим голосом. – я знаю, что для того, чтобы признать то, что ты сделал, тебе придется расстаться с рассудочностью, но ты можешь сделать это на том уровне сознания, на котором ты находишься сейчас.
Он объяснил, что я должен понять, что рассудочность – это условие настройки: просто результат положения точки сборки. Он подчеркнул, что я должен понимать это, когда нахожусь в состоянии большей уязвимости, как в данный момент. Понять это тогда, когда моя точка сборки достигает положения, где уже нет сомнений, бесполезно, поскольку состояние такого рода обычно для этой позиции. Также бесполезно понять это в состоянии обычного сознания: в этом состоянии такое понимание – это всегда только эмоциональный взрыв, и оно длится, пока не пройдет эта эмоция.
– Я сказал, что в тот день ты преодолел большое расстояние, – сказал он спокойно. – и я сказал это потому, что знаю: это так. Я был там, ты помнишь?
Я вспотел насквозь от нервозности и тревоги.
– Ты переместился, поскольку проснулся в отдаленной позиции сновидения, – продолжал он. – когда Хенаро перетянул тебя через площадь, прямо отсюда, с этой скамьи, он вымостил дорогу для твоей точки сборки сдвигаться вообще из нормального состояния сознания в то, когда появляется тело сновидения. Твое тело сновидения в действительности пролетело, в мгновение ока, невероятное расстояние, но не это важно. Тайна – в позиции сновидения. Если она достаточно сильна, чтобы притянуть тебя, ты можешь дойти до границ этого мира или зайти за них так, как это делали древние видящие. Они исчезали из этого мира, поскольку пробуждались в позиции сновидения за пределами известного. Твоя позиция сновидения в тот день была в этом мире, но на значительном расстоянии от города Оаксака.
– Как происходит путешествие такого рода? – спросил я.
– Нет возможности знать, как оно происходит, – ответил он. – сильная эмоция, или несгибаемое намерение, или большой интерес служат проводниками. Затем точка сборки мощно фиксируется в позиции сновидения и остается там достаточно долго, чтобы перетянуть туда все эманации, какие есть внутри кокона.
Затем дон Хуан сказал, что бесчисленно много раз за время нашего взаимодействия он заставлял меня видеть, и это было как в нормальном состоянии, так и в состоянии повышенного сознания. Бесчисленно много раз я видел то, что теперь начинаю понимать более связным образом. Эта связность не логическая и не рассудочная, однако она, тем не менее, проясняет, хотя бы и самым странным образом, все, что я делал, все, что сделано для меня, и все, что я видел за эти годы с ним.
Он сказал, что теперь я нуждаюсь в одном последнем разъяснении: в связном, хотя и не рациональном сознании, что все в мире, где мы обучились восприятию, неразрывно связано с позицией, в которой находится точка сборки. Если точка сборки выведена из этого положения, мир перестает быть тем, чем является для нас.
Дон Хуан утверждал, что смещение точки сборки за пределы средней линии кокона человека заставляет весь мир, известный нам, мгновенно исчезнуть из поля зрения, как если бы он стерся, потому что стабильность и субстанциональность, которые кажутся принадлежащими воспринимаемому нами миру, это только сила настройки. Некоторые эманации оказываются настроенными рутинно, и это объясняется фиксацией точки сборки на определенном месте. Это все, что касается этого мира.
– Прочность мира – это не мираж, – продолжал он. – миражем является фиксация точки сборки на каком-то месте. Когда видящие сдвигают свою точку сборки, они встречаются не с иллюзией, они встречаются с другим миром. Этот другой мир настолько же реален, как и тот, который мы видим сейчас, однако новая фиксация точки сборки, которая дает этот другой мир, столь же иллюзорна, как и предыдущая.
Возьмем, например, тебя: ты теперь в состоянии повышенного сознания. То, что ты способен делать в этом состоянии, это не иллюзия: это столь же реально, как и мир, с которым ты встретишься завтра в своей повседневной жизни, и все же завтра этот мир, свидетелем которого ты сейчас являешься, не будет существовать. Он существует только тогда, когда твоя точка сборки приходит в особое место, где она сейчас.
Возьмем, например, тебя: ты теперь в состоянии повышенного сознания. То, что ты способен делать в этом состоянии, это не иллюзия: это столь же реально, как и мир, с которым ты встретишься завтра в своей повседневной жизни, и все же завтра этот мир, свидетелем которого ты сейчас являешься, не будет существовать. Он существует только тогда, когда твоя точка сборки приходит в особое место, где она сейчас.
Он добавил, что задача, с которой встречаются воины после окончания своей подготовки, это задача интеграции. В процессе этой подготовки точка сборки воинов, особенно нагваля, сдвигается в наибольшее возможное число мест. Он сказал, что в моем случае я был перемещен в бесчисленное множество позиций, и это я должен буду однажды свести в единое целое.

– Древние видящие обычно говорили, что если воины собираются иметь внутренний диалог, они должны иметь соответствующий диалог. Для древних видящих это означало диалог о колдовстве и усилении самоотражения. Для новых видящих это не означает диалога, а отрешенную манипуляцию намерением посредством трезвых команд.
Он все снова и снова повторял, что манипулирование намерением начинается с отдачи самому себе команды. Затем команда повторяется до тех пор, пока она не станет командой Орла, ну а потом точка сборки сдвигается, когда достигнут момент внутреннего безмолвия.
Тот факт, что такой момент возможен, сказал он, имеет чрезвычайную важность для видящих, как новых, так и древних, но по диаметрально противоположным соображениям. Знание этого позволяло древним видящим сдвигать свою точку сборки в немыслимые позиции сновидения в неизмеримом неведомом. Для новых видящих это означает отказ от того, чтобы быть пищей: избежать Орла путем сдвига точки сборки в особую позицию сновидения, называемую полной свободой.

Он сообщил об открытии магами того, что любой сдвиг точки сборки означает отход от чрезмерной озабоченности своей индивидуальностью, которая является отличительным признаком современного человека. Еще он сказал, что, как полагают маги, именно позиция точки является причиной убийственной эгоистичности современного человека, совершенно поглощенного своим образом себя.
Потеряв надежду когда-нибудь вернуться к источнику всего, человек искал утешение в своей личности. Занимаясь этим, он преуспел в закреплении своей точки сборки в строго определенном положении, увековечив тем самым свой образ себя. Итак, с уверенностью можно сказать, что любое перемещение точки сборки из ее привычного положения в той или иной степени приводит человека к избавлению от саморефлексии и сопутствующего ей чувства собственной важности.
Дон Хуан описал чувство собственной важности как силу, порождаемую человеческим образом самого себя. Он повторял, что это именно та сила, которая удерживает точку сборки в ее нынешнем положении. По этой причине главной задачей на пути воина является уничтожение чувства собственной важности. Все, что делают маги, направлено на достижение этой цели.
Он объяснил, что маги разоблачили чувство собственной важности и установили, что оно есть жалость к себе, маскирующаяся под нечто иное.
— Это звучит неправдоподобно, но это на самом деле так, – сказал он. — Жалость к себе — это реальный враг и источник человеческого страдания. Без некоторого количества жалости к себе человек был бы не в состоянии быть таким важным для себя, каков он есть. Но когда включается чувство собственной важности, оно начинает набирать свою собственную силу, и именно эта, на первый взгляд независимая, природа чувства собственной важности придает ему мнимую ценность.
Продолжая свои объяснения, дон Хуан сказал, что маги абсолютно уверены в том, что, сдвигая точку сборки с ее обычного положения, мы достигаем состояния, которое можно назвать только безжалостностью. Благодаря своим практическим действиям маги знают, что как только их точка сборки сдвигается, — разрушается их чувство собственной важности. Лишившись привычного положения точки сборки, их образ себя больше не поддерживается. А без сильного сосредоточения на образе самих себя они теряют чувство жалости к себе, а с ним и чувство собственной важности. Таким образом, маги правы, говоря, что чувство собственной важности – это просто скрытая жалость к себе.

Затем он сделал странное заявление. Он сказал, что любое человеческое существо, соблюдающее особую, весьма простую последовательность действий, может научиться сдвигать свою точку сборки.
Я заметил, что он противоречит самому себе. Последовательность действий для меня и означала выполнение инструкций. Она заключалась в выполнении тех или иных процедур.
— В мире магов ты найдешь сплошные противоречия в терминах, — ответил он, — На практике же никаких противоречий нет. Та последовательность действий, о которой я говорю, приходит из способности осознавать ее. Для этого необходим Нагваль. Вот почему я сказал, что Нагваль только предоставляет минимальный шанс. Но этот минимальный шанс не является инструкцией такого, например, типа, как та, что нужна тебе, чтобы научиться управлять машиной. Минимальный шанс заключается в осознании духа.
Он объяснил, что та особая последовательность, которую он имел в виду, является осознанием чувства собственной важности как силы, фиксирующей точку сборки в одном положении. Когда чувство собственной важности уменьшается, то больше не расходуется энергия, которая обычно тратится на его поддержку. Накопленная таким образом энергия затем служит своего рода трамплином для отправления точки сборки в невообразимое путешествие автоматически и непреднамеренно.
Такой сдвиг точки сборки уже сам по себе означает отход от саморефлексии, а это в свою очередь обеспечивает четкое связующее звено с духом. Он добавил, что в конце концов именно саморефлексия когда-то и разъединила человека с духом.
— Как я уже говорил тебе, — продолжал дон Хуан, — магия – это путешествие для возвращения. Мы, одержав победу, возвращаемся к духу, спускаясь при этом в ад. И из ада мы приносим трофеи. Одним из таких трофеев является понимание.

– Почему ты называешь дары бросившего вызов смерти дарами силы? И в чем тут тайна? – спросил я. – Ведь ты и сам можешь перемещать свою точку сборки куда угодно, разве не так?
– Они называются дарами силы, потому что они являются продуктом особого знания магов древности, – сказал он. – Это – тайна, потому что никто на этой земле, кроме бросившего вызов смерти, не может явить нам пример таких знаний. Я, конечно, могу расположить свою точку сборки там, где хочу, внутри или за пределами энергетической формы человека. Но чего я не могу, и что подвластно лишь бросившему вызов смерти, – это знать, что нужно делать с моим энергетическим телом в каждом из этих положений для того, чтобы достигнуть полного восприятия, полной сцепленности. Затем он объяснил, что современные маги не знают особенностей многих тысяч возможных позиций точки сборки. – О каких особенностях ты говоришь? – спросил я. – Особые способы обращения с энергетическим телом, направленные на достижение прочной фиксации точки сборки в отдельных позициях, – ответил он. Он привел в пример себя. Он сказал, что дар силы, полученный им от бросившего вызов смерти, заключался в знании позиции точки сборки вороны и способах манипуляции своим энергетическим телом для достижения полного восприятия вороны. Дон Хуан объяснил, что полное восприятие, полная сцепленность – это то, чего старые маги добивались любой ценой, и что в случае с его собственным даром силы полное восприятие пришло к нему в результате постепенного процесса обучения, шаг за шагом, как учатся работать на очень сложной машине. В дальнейшем дон Хуан объяснил, что большинство сдвигов точки сборки, осуществляемых современными магами, – это умеренные сдвиги в пределах тонкого пучка светящихся энергетических волокон внутри светящегося яйца; пучка, называемого «человеческой полосой» или чисто человеческим аспектом энергии вселенной. За пределами этого пучка, но все еще в пределах светящегося яйца, располагается сфера глубоких сдвигов. Когда точка сборки смещается в любое место этой сферы, восприятие для нас все еще постижимо, но для полноты восприятия требуются крайне детальные процедуры. – Трюком неорганических существ в твоем последнем путешествии с Кэрол Тиггс было помочь вам обрести полную сцепленность при очень сильном сдвиге, – сказал дон Хуан. – Они сместили ваши точки сборки в максимально отдаленное место и затем помогли вам воспринимать так, словно вы находитесь в своем повседневном мире. Это почти невозможная вещь. Для такого восприятия магу требуются или практические знания или могущественные друзья. Твои друзья в конце концов предали бы вас с Кэрол, предоставив вам самим стоять за себя и учиться практическим способам борьбы за выживание в том мире. В результате вы оба до краев бы наполнились прагматическими процедурами, уподобившись в этом наиболее знающим магам древности. – Каждый глубокий сдвиг точки сборки требует особой проработки, – продолжал он, – которую современные маги могли бы изучить, если бы знали, как на достаточно длительное время фиксировать точку сборки при любом таком сдвиге. Только маги древности обладали необходимыми для этого особыми знаниями. Дон Хуан продолжал объяснять, что знание особых действий, необходимых для таких сдвигов, не было доступны восьми нагуалям нашей линии, предшествовавшим нагуалю Себастьяну. Затем арендатор продемонстрировал нагуалю Себастьяну, как достигнуть полного восприятия в десяти новых позициях точки сборки. Нагуаль Сантистебан получил семь, нагуаль Лухан – пятьдесят, нагуаль Розендо – шесть, нагуаль Элиас – четыре, нагуаль Хулиан – шестнадцать. Сам он получил две. Всего это составило девяносто пять особых позиций точки сборки, известных его линии. Он сказал, что на вопрос, считает ли он это преимуществом, он ответил бы «нет», потому что под тяжестью этих даров наша линия явно сместилась в сторону настроения древних магов.

Я понимал объяснения дона Хуана с совершенной ясностью. Но чем больше я понимал, чем яснее становились его утверждения, тем острее становилось мое чувство потери и подавленности. В какой-то момент я искренне решил покончить с собой прямо сейчас. Я чувствовал себя обреченным. Чуть не плача, я сказал дону Хуану, что ему не стоит продолжать объяснения, поскольку я знаю, что сейчас утрачу ясность мышления и что, когда я вернусь в состояние обычного осознания, я не буду помнить ничего из того, что только что видел или слышал. Мое мирское осознание навяжет мне свою укоренившуюся привычку повторяться и свою разумную, предсказуемую логику. Вот почему я чувствую себя обреченным. Я сказал ему, что ужасно обижен на свою судьбу.

Дон Хуан заметил, что даже в состоянии повышенного осознания я умудряюсь повторяться и время от времени навязываю ему надоедливое описание своих приступов ощущения бесполезности. Он сказал, что если мне суждено погибнуть, то это должно случиться в борьбе, а не в сожалениях или чувстве жалости к себе. И не имеет значения, какой будет наша собственная судьба, пока мы лицом к лицу встречаем ее с предельной непринужденностью.

Его слова отозвались во мне чувством блаженства и счастья. Слезы текли по моим щекам, и я снова и снова повторял, что согласен с ним. Счастье было таким огромным, что я испугался, как бы моя нервная система не вышла из-под контроля. Я постарался напрячь все свои силы и прекратить это, и вскоре почувствовал отрезвляющее действие своих умственных усилий. Но, по мере того, как я приходил в себя, ясность мышления начала рассеиваться. Я молча боролся, пытаясь стать и менее здравомыслящим, и менее нервным. Дон Хуан не проронил ни звука, предоставив меня самому себе.

К тому времени, как я восстановил равновесие, почти рассвело. Дон Хуан встал, вытянул руки над головой и напряг мышцы. Его суставы при этом похрустывали. Он помог мне встать и заметил, что прошедшая ночь дала мне большое просветление: я испытал, что представляет собой дух, и смог собрать в себе достаточно сил и совершить нечто такое, что внешне проявилось как успокоение нервозности, а на более глубоком уровне было очень успешным сдвигом своей точки сборки собственными усилиями. Затем он дал мне понять, что пора отправляться в обратный путь.

Я сказал дону Хуану, что мой разум колеблется между моментами колоссальной прозрачности, когда все кажется предельно ясным, — и погружениями в глубокую умственную усталость, когда я вообще не понимаю, о чем он говорит. Он попытался ободрить меня и объяснил, что такая нестабильность вызвана легкими флуктуациями моей точки сборки, которая до сих пор еще не стабилизировалась в положении, достигнутом ею несколько лет назад. Колебания эти вызваны остаточным чувством жалости к себе.

Он сказал, что, вероятно, любой человек, живущий в обычных условиях, когда-нибудь получает возможность вырваться из оков обусловленности. При этом он подчеркнул, что имел в виду не социальные условности, но условности, которые сковывают наше восприятие. Момента восторга (приподнятого настроения) достаточно, чтобы сместить наши точки сборки и разрушить условности. То же касается и мгновения страха, гнева, плохого самочувствия или горя. Но чаще всего, получая шанс сместить нашу точку сборки, мы пугаемся. Обычно вступают в игру наши академические, религиозные, социальные устои. Они обеспечивают наше безопасное возвращение в толпу, в привычное стадо, возврат нашей точки сборки в предписанное положение нормального образа жизни.

Довольно давно он рекомендовал мне, поскольку было неудобно делать заметки во время бесед, аккуратно сохранять всю полученную мной информацию о мире магов не на бумаге и не в памяти, но в сдвиге моей точки сборки.
— Даже при самом незначительном сдвиге точка сборки создает совершенно изолированные островки восприятия, — сказал дон Хуан. — Информация может быть сохранена там в форме опытов сложности осознания.
— Но как может информация храниться в чем-то, столь неопределенном?
— Ум — это тоже что-то неопределенное, но ты все же доверяешь ему просто потому, что хорошо знаком с ним, — возразил он. — Движение точки сборки тебе знакомо гораздо меньше, хотя это почти то же самое.
— Я имею в виду — каким образом сохраняется информация? — не отступал я.
— Информация сохраняется в самом опыте, — объяснил он. — Позже, когда маг сдвигает свою точку сборки именно в то место, где она была во время опыта, он полностью переживает весь опыт. Это вспоминание магов является способом восстановления всей информации, сохраненной при перемещении точки сборки.
Автоматическим результатом движения точки сборки, — продолжал он, — является интенсивность. Например, данный момент ты проживаешь интенсивнее, чем обычно, поэтому, собственно говоря, ты накапливаешь интенсивность. Когда-нибудь ты заново переживешь этот момент, сместив свою точку сборки в то же место, где она находится сейчас. Таким образом маги и накапливают информацию.
Я сказал дону Хуану, что интенсивное вспоминание, которое пришло ко мне несколько дней назад, не было результатом каких-либо сознательных умственных усилий.
— Как можно сознательно управлять вспоминанием? — спросил я.
— Интенсивность, являясь одним из аспектов намерения, естественным образом связана с сиянием глаз магов, — объяснил он. — Для того чтобы вспомнить изолированные островки восприятия, магам нужно лишь намереваться того особого сияния своих глаз, которое связано с тем местом, которое они хотят вернуть. Но я уже объяснял тебе это.
Должно быть, вид у меня был довольно растерянный. Дон Хуан с серьезным выражением лица рассматривал меня. Дважды или трижды я открывал рот, чтобы задать ему вопрос, но никак не мог сформулировать свои мысли.
— Благодаря значительно более высокому, чем нормальный, уровню интенсивности, — сказал дон Хуан, — за несколько часов маг может прожить эквивалент обычной человеческой жизни. Его точка сборки, сдвигаясь в новые положения, вбирает больше энергии, чем обычно. Такой дополнительный приток энергии и называется интенсивностью.

Интервью: Тайша Абеляр, Александр Блэир-Эварт

АБЭ: Понимая, что это сложное понятие, которое может быть открыто только тем, кто по-настоящему этим интересуется, могу я вас все же попросить рассказать о сталкинге?
ТАЙША: Этот вопрос мне часто задают, когда я читаю лекции. Люди хотят точно знать, что такое сталкинг. Существует два пути, чтобы приблизиться к этому. Во-первых, согласно общепринятому определению, сталкер – это тот, кто постигает искусство быть незаметным. Это тот, кто помещает себя на задний план, и существует определенный тренинг, который используется для того, чтобы стать незаметным, и я могу рассказать вам, почему необходимо быть незаметным. Разрешите мне предложить вам пару других способов объяснения сталкинга. Он предназначен для того, чтобы дать магу или практикующему толчок, а под толчком мы подразумеваем импульс или небольшой всплеск энергии, так что точка сборки при этом слегка смещается. Здесь, я думаю, уместно поговорить о точке сборки, потому что это именно то, что является целью сталкинга. Сталкеры стремятся переместить или сдвинуть точку сборки и с помощью этого изменить восприятие мира. Восприятие, конечно, можно изменить и с помощью сновидения, но сталкеры делают это в состоянии бодрствования, итак, способ восприятия мира магами таков, что они утверждают, что все, что мы видим, находясь в этой реальности в состоянии бодрствования, зависит от положения точки сборки. Я не сомневаюсь, что вы знакомы с книгами Кастанеды и вы знаете, что такое точка сборки, но разрешите мне описать ее еще раз. Это точка фокусировки свечения осознания светящегося кокона (ауры).
Мы считаем, что энергетическое тело человеческого существа состоит из бесконечного количества волокон света, каждое из которых обладает определенным осознанием. Так что их свечение подобно не свечению электричества, а свечению осознания. И на светящемся яйце, которое представляет собой энергетическое тело, существует точка повышенного свечения, где концентрируется осознание, и, по представлениям видящего, который видит светящееся существо человека, размер этой точки свечения примерно равен размеру мяча для гольфа. Но этот размер может изменяться; кроме того, точка может менять свое положение на светящемся теле. Место, где она располагается, определяется по ощущениям, потому что имеется соответствие между волокнами, которые составляют светящееся тело, и волокнами, которые по своим размерам охватывают всю Вселенную, потому что маги, конечно, придерживаются мнения, что Вселенная в целом состоит из бесконечного числа как энергетических волокон, некоторые из которых ощутимы, так и из других, которые абсолютно недоступны восприятию человеческих существ. Но там, где находится эта точка сборки, освещается некоторая область светящегося существа, и когда это соответствует тому, что есть снаружи, имеет место восприятие.
АБЭ: Это применимо к каждому?
ТАЙША: У всех у нас точка сборки довольно точно фиксирована на одном и том же месте. Когда рождается ребенок, из-за того, что он должен быть человеческим ребенком и человеческим существом, социальной личностью, он вынужден подгонять положение своей точки сборки соответстенно положению точек сборки других человеческих существ в мире, чтобы он мог с ними взаимодействовать, воспринимать тот же мир, тот же участок возможности восприятия, который открывается им, – чтобы мы все могли приходить к общему согласию относительно своего восприятия. Поскольку наши точки сборки находятся на одном и том же месте, мы можем иметь язык, мы можем говорить о деревьях и машинах, о твердых стенах и полах, и мы можем иметь пространственную и временную непрерывность; мы знаем, что было вчера, что будет завтра. Все это мы делаем из положения точки сборки. Время, наше представление обо всем, что, как мы знаем, должно быть именно таким, определяется тем, где расположена эта усиленная точка концентрации осознания.
И если из-за какой-нибудь аномалии она находится не на том месте, где должна находиться человеческая точка сборки, то этот человек либо маг (и через пару минут мы об этом поговорим), либо кандидат в сумасшедшие. Так что вы находите подобных людей в психиатрических лечебницах, потому что их точки сборки не закреплены в том же положении, где закреплены точки сборки других человеческих существ, и следовательно, они не могут обладать той же взаимной субъективностью в смысле восприятия. И они не могут прийти к соглашению относительно того, что составляет реальность. Можно сказать, что существует мандат, даже биологический мандат, который предписывает всем человеческим существам иметь точку сборки в одном и том же конкретном положении, чтобы они могли быть тем, что мы называем человечеством. У животных она находится в других местах, которые также фиксированы для различных видов животных. Точка сборки деревьев тоже находится в определенном месте их светящейся оболочки, и это делает их деревьями.
АБЭ: Так что точку сборки можно было бы также назвать точкой положения коллективного соглашения о персональной реальности?
ТАЙША: Совершенно верно. Это наша персона, это наша личность. Но эта личность, как утверждают маги, это не все, чем мы, как люди, можем быть. Мы можем быть больше чем просто социальной личностью. Но для того чтобы быть больше, чем общество или чем наше право по рождению нам дает, мы вынуждены перемещать или сдвигать место расположения точки сборки. Мы вынуждены перемещать ее из того положения, где она зафиксирована. Итак, не только наша точка сборки способна перемещаться куда угодно, но, если это происходит, другие светящиеся разумные волокна осознания загораются и подстраиваются под Вселенную и в результате появляются другие реальности, и эти другие реальности так же реальны, как та, в которой мы находимся сейчас, потому что причиной того, что ту реальность, в которой мы сейчас находимся, мы называем неоспоримой реальностью, является наше соглашение о том, что наш мир именно такой, каков он есть. И это основывается на фиксации точки сборки. Но если она перемещается… и она это делает: она перемещается во время сна сама, – мы называем этот сон реальностью, которая, конечно, отделена от состояния бодрствования. Так что мы признаем, что существуют другие миры переживаний, но мы всегда относимся к ним с позиции повседневной реальности. Но маги этого не делают. Они утверждают, что вы можете перемещать повседневную реальность в состоянии бодрствования. Вам не обязательно быть сновидящими… Сновидение, конечно, дает контроль над перемещением точки сборки во время сна и фиксацию ее в любом месте.
АБЭ: И вы можете делать это, не теряя разума?
ТАЙША: Конечно.
АБЭ: Это само по себе чрезвычайно революционное заявление.
ТАЙША: Согласно нашему соглашению, существуют сумасшедшие, у которых бывают галлюцинации. Они видят монстров и то, чего не существует. Но они в чем-то неполноценны, и в этом смысле, с точки зрения общественного порядка, – это так. У них отсутствует стабилизация их точек сборки в том месте, где их принято фиксировать. Их точка сборки каким-то образом находится в постоянном движении, она все время смещается, и поэтому они, конечно, сумасшедшие, потому что у них бывают галлюцинации и они не обладают энергией для того, чтобы поддерживать точку сборки в любом заданном положении. Если бы у них была эта энергия и контроль, они были бы магами, потому что могли бы осуществлять сталкинг этого нового положения.
АБЭ: Да, понимаю.
ТАЙША: Так что все это на самом деле сводится к вопросу о наличии энергии, достаточной для того, чтобы воспринимать больше, чем нам дано воспринимать, исходя из того, что мы рождены как человеческие существа. Наш общественный порядок не позволяет нам путешествовать в другие реальности, кроме как через сумасшествие или через сны, которые ни в коем случае не воспринимаются как реальность. Так что эти две дороги открыты, но это нежизнеспособные дороги. Но маги утверждают, что вы можете сместить точку сборки, при условии, что у вас есть достаточно энергии, чтобы фиксировать ее в другом положении, потому что вы не хотите закончить в сумасшедшем доме и полностью потеряться в этих мирах над мирами, которые существуют повсюду, подобно слоям луковицы. Для этого требуется контроль, энергия и текучесть. И то, что мы называем “несгибаемым намерением”.
Сейчас, если текучесть позволяет смещать точку сборки с того места, которое делает нас личностью, мы опять возвращаемся туда, потому что именно это место,
которое делает нас личностью, и есть то, что мы называем своим “я”. И это именно то окно, откуда выглядывает собственная важность, потому что пока мы сохраняем верность своему “я”, мы на самом деле сохраняем свою верность конкретному положению точки сборки. Мы никогда не будем способны воспринимать ничего за пределами того, что принимаем за само собой разумеющуюся реальность. Нам дано воспринимать только то, что может восприниматься с данного положения в рамках общественного порядка. Так что нам нужна текучесть для того, чтобы перемещать точку сборки куда угодно, и кроме того, нам нужна энергия, чтобы закрепить ее в новом положении. Вот чем в действительности, является магия – перемещение и фиксация, новая фиксация точки сборки в других положениях, что освещает для нас различные реальности, которые так же конкретны и реальны, как то, что мы принимаем за реальность повседневного мира.
АБЭ: Итак, маги питают и культивируют энергию уникальным образом и существует путь питания и культивирования энергии сновидений, а ваша книга посвящена, главным образом, тому, как питать и культивировать энергию сталкинга. Я прав?
ТАЙША: Совершенно верно. Существуют методики, существуют способы, созданные магами, сюда входят техники “не-делания”, “вспоминание”, которое является основной методикой, позволяющей перемещать точку сборки с ее места, определяющего собственное “я”, – нечто подобное “утрате личной истории”, что также дает возможность уходить от своих ожиданий или своих представлений о себе. Ключевой момент – это, конечно, избавление от чувства собственной важности, потому что, как я уже говорила, пока у нас есть это представление о себе, прочное “я”, эго, личность, с помощью которой мы взаимодействуем с другими людьми благодаря межличностному соглашению, оно удерживает нас. Так что, как видите, сила мира, сила общественного порядка так огромна благодаря соглашению биллионов людей удерживать точку сборки в этом конкретном месте.
АБЭ: Итак, можно сказать, что на грубом реальном уровне вы называете это “давлением равных”, а на универсальном уровне вы называете это “духом времен”.
ТАЙША: Да. На самом индивидуальном уровне это можно назвать “самоиндульгированием”, или собственным представлением о своем “я”, а потом уже “давлением равных”. Точно так же все происходит и на более высоком уровне самого языка, на культурном уровне, и мы вынуждены перейти к семье, потому что это основа, вы вынуждены прорываться через каждый из этих барьеров – личность, родные, семья, культура – и затем через некое гигантское коллективное бессознательное, которое удерживает каждого на месте. Маг должен перепрыгнуть со всего этого на другой уровень.
И кроме этого коллективного бессознательного у нас есть биологический мандат, который действительно держит нас в плену этого “обезьяньего шаблона”. У нас есть свой биологический путь, мы нуждаемся в том, чтобы быть общественными, стадными существами, потому что мы общественные животные. Одиночество – это нечто такое, что пугает человека до смерти. Я имею в виду, что это один из убийц неофитов – мысль о том, что необходимо предпринять путешествие в одиночестве, сделать одиночный выбор, потому что вспоминание совершается в полном одиночестве. Люди думают, что они могут вместе медитировать, делать вместе какие-то вещи до тех пор, пока у них есть групповое согласие. Но, как мы видим, именно это групповое согласие мешает едва уловимому перемещению точки сборки. То, что вы делаете, должно выходить за пределы
этой силы, и вы должны обладать энергией, и эта энергия приходит из всех тех вещей, о которых я уже говорила, включая безупречность, а также вашу смерть. Вы умираете, потому что ваше желание идти до конца в любом случае означает смерть. Если вы следуете дорогой магов, если вы решаете уйти от собственного “я”, от этого данного положения точки сборки и отправиться в неведомое – это подобно смерти. “Я” должно сдаться, и это чувство, вселяющее ужас. Как вам известно, эмоционально, физически это подобно противопоставлению человека Вселенной.
АБЭ: И это растянутая смерть, не так ли? Я хочу сказать, что она не случается в одно прекрасное мгновение. Это нечто такое, что происходит постепенно. Это может занять годы. Когда вы узнаете, что вы действительно сделали это? Когда вы узнаете, что вы окончательно умерли для этого старого “я” или стали тем, что в литературе называют “бесформенным воином”?
ТАЙША: Вы вынуждены быть бесформенным. Вы вынуждены не иметь своего “я”. Прежде всего, это, как вы правильно сказали, не внезапное событие, хотя может быть и таким. Перемещение точки сборки у некоторых людей в некоторых аномальных случаях может происходить внезапно, например под действием большого потрясения, когда она смещается в любое другое место и перед человеком устанавливается совсем другая реальность. Совсем внезапно он оказывается где-то еще. Но это обычно не сохраняется, потому что причиной этого явилась внешняя сила, и обычно смещается она обратно. Если же такое состояние сохраняется, человек не знает, что с ним произошло, и это именно тот случай, когда он попадает в лечебницу для душевнобольных. Так что постепенное изменение значительно лучше.
АБЭ: Я думаю, что наркотики и растения силы тоже могут вызвать это?
ТАЙША: Да, совершенно верно. Они тоже. Под действием психотропных средств вы видите различные миры, и точка сборки полностью срывается со своего места. Но это делаете не вы, у вас нет контроля, так что это опять внешнее воздействие. Присутствие подлинного нагваля тоже смещает точку сборки. Его безупречность может сдвинуть точку сборки в его учениках. Он не должен для этого хлопать их по спине или делать что-нибудь в этом роде. Подлинная энергия может заставить ученика собираться в других мирах. Но опять-таки, как вы знаете, когда мы находились в присутствии дона Хуана и его людей, их сила заставляла нас делать фантастические вещи. Об этом я пишу в своей книге. Но когда я вернулась в Лос-Анджелес, их со мной не было. Надо мной стояла сила общественного порядка, и моя точка сборки вернулась назад в положение первого внимания. Трагедия состоит в том, что, пока вы не сдвинете свою точку сборки назад в те положения, где она находилась под влиянием дона Хуана и его людей, вы едва можете вспомнить, что вы делали или что собой представляют эти миры. Это похоже на сны. Так что вы вынуждены накапливать энергию, чтобы дать ей возможность перейти в повышенное осознание и чтобы поддерживать ее здесь, в своем собственном, и тогда решаться. И тогда вы смещаете точку сборки дальше, делая это постепенно.
АБЭ: Как вы сохраняете или поддерживаете энергию, чтобы перемещать свою точку сборки?
ТАЙША: Один из основных способов – вспоминание. Я только хочу упомянуть, что другим путем смещения является подлинная безупречность в намерении сместить точку сборки. Намерение – это действительно путь, сила, которая связывает человека непосредственно с внешней энергией в целом. И еще потому, что оно обладает разумом, является своего рода направляющим порядком. Они называют его духом, Орлом. Но когда человек соединяется с энергией, которая находится “вне”, с помощью безупречных действий, тогда сам дух перемещает его точку сборки, потому что в каком-то смысле он сохраняет контроль. Он оставляет себя, свое эго. Он позволяет идти и дает направляющую силу намерения, позволяющую перемещаться. И все эти действия магов, о которых я упоминала, вспоминание, все не-делания – все это заставляет магов всегда привязывать к ним свое намерение. Так что когда человек делает все эти вещи и позволяет намерению овладеть им, его точка сборки смещается, потому что эти древние техники переданы поколениями из линии передачи дона Хуана и у них уже есть прирожденная связь с духом, который находится вне и внутри них. Итак, необходимость накопления энергии нам уже понятна, потому что это единственный путь выйти из паттерна, который мы приобрели, родившись людьми. Мы всегда любим говорить о человеке-обезьяне, потому что это действительно ставит человека перед соответствующими перспективами.
Поделиться с друзьями
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *